Черные страницы истории: как воспоминания сельчан о Голодоморе сберегли районные журналисты

Поделиться в Facebook Написать в Twitter
Медиакит сайта/Цены на рекламу

Книга «Коли катом був голод» с массой архивных документов, касающихся хлебозаготовок в 1933 году, и воспоминаний живых реальных участников тех страшных событий, вышла в свет ровно 10 лет назад.

 Но до широких масс она не дошла, ведь было напечатано всего тысячу экземпляров. Подготовили ее сотрудники Мелитопольского районного телевидения, которым тогда руководила Диляра Кудусова, при поддержке Мелитопольской районной администрации в лице председателя Александра Мордика и его заместителя Александра Баши.

MLTPL.City познакомит вас с некоторыми воспоминаниями из этой книги.

Ели все, что можно было есть: котов, ежей, птичек

Анна Федоровна Лобода из села Новониколаевка, 1924 года рождения, рассказала журналистам такое:

-Голод я пережила тут. Від голоду тоді померло багато людей. До нас приходили і все забирали – зерно, квасолю. Приходили люди з нашого села. Нас в родині було троє дітей, але від голоду ніхто не помер. Мама щось носила та міняла на хліб або ще на щось. Мама нам якусь бовтанку зварить, і ми ото сидимо і сьорбаємо. Голод сильний був. Я бачила, як вмирали однокласники, сусіди. У нас там на горі жили дівчата і батько з ними. Ось мама дала мені зелених квашених помидор, щоб я їм понесла, щоб вони поїли. А у них старша дочка варить борщ з гнилої квасолі, з мерзлої картоплі. Батько їх лежав вже мертвий, а малі діти сиділи та їли землю.

До дворів, де були мертві, під’їжджала короба, збирала їх, відвозила на кладовище. А там була загальна могила, і вони туди їх кидали.

Вспоминает Мария Ивановна Марусич из села Тамбовка, 1919 года рождения:

-В голодомор мені було 12-13 років. В нашій родині було шестеро дітей. Дві мої рідні сестри – Іра і Валя – померли з голоду. По дворах ходили активісти, та шукали запаси зерна, яких не було. Довжелезною залізною гострою палицею вони протикали все наскрізь, навіть, пічку.

Ні котів, ні собак вже не було. Бабуся наша вішала на двері хати стару ковдру, туди іноді потрапляли горобці. Пам’ятаю, як ходили в поле та заливали водою норки ховрашків. Ось цих горобців та ховрашків і їли.

Мертвим ми вже не дивувалися: бачили їх щодня. Без жаху та здригання це згадувати неможливо.

Такое поведала Наталья Алексеевна Власенко, которая в голод жила в селе Песчаное (сейчас это в черте Мелитополя), 1923 р.н.:

-Не дивлячись на те, що під час голоду 1933 року мені було лише 10 років, я добре запам’ятала, як до нашої хати приходили спеціальні бригади комсомольців-активістів по хлабозаготівлях. Вони забирали наш останній хліб. Навіть, печений хліб, який мама сама випікала, і той забрали.  

…Мама моя вже лежала хвора, зовсім знесилена від голоду. Ми вирішили підкласти під неї кілограми три борошна. Але коли знов прийшли з обшуком комсомольці, то їм ніби хтось пальцем показав, вони підняли з ліжка хвору маму та забрали те борошно. На вікнці стояв зіпсований дерев’яний годинник. Так брати мої насипали у нього трошки пшенички, а зверху прикрили книжками, сподівалися, що хоч там не знайдуть. Та де там! Хтось з тих комсомольців підійшов до тієї схованки і все забрав. На грубі висіла у нас білизна, під якою ми зробили ще одну невеличку схованку і поклали торбинку з зерном. Але і там знайшли і забрали.

…Незадовго до загибелі моєї родини брати ходили ловити по вулицях кішок та собак. Піймають, вб’ють, обдеруть та приносять додому... вдома мама варила їх, а потім давала кожному по невеликому шматочку. Ми просили у неї ще їсти, але вона казала, що треба ще залишити трохи на завтра. На вулицях не видно було тоді ні кішок, не собак.

Было чем поделиться с потомками и Евдокии Павловне Верещак (Дундук), село Терпение, 1925 г.р.:

-Голодомор продовжував робити свою чорну справу. Весною 33-го помер мій братик. Йому було всього 10 років. Згадую, де тільки нам не доводилося шукати їжу! Копалися ми у гнійних ямах, збирали та розбивали навіть кісточки черешні. Вип’єш водички з тими кісточками – ото і вся їжа. Мати приносила нам щодня по 100-200 грамів борошна. Всі були такі голодні, що навіть, інколи не варили те борошно, а їли, просто розводячи сирою водою. Ось така була наша «іжа». Одного разу я прийшла додому, а мама й каже: «Донечко, твій братик вмирає». Братик помер. Поховали ми його навіть не на кладовищі, а недалеко від хати, на межі. Десь приблизно через місяць померла і моя сестрічка. Не врятувало її від смерті і те, що вона була у колгоспному дитсадку. Адже чим їх там годували, тих дітей! Годували похльобкою з гороху,і радістю було у тій похльобці знайти хоч шматочок картопельки. Вже після смерті моєї сестрички ми довідалися, що в дитсадку померло ще 42 дитини…

Людей в селі багато вмерло.  Хати стояли деякі зовсім пусті. Ставали відомими жахливі випадки, які я запам’ятала.  У однієї жінки (звали її в селі Кіля) було троє дітей. Чоловік тієї Кілі кудись утік від голоду і тому вона залишилася з дітьми сама. І от вона, та Кіля, дітей своїх малих… з’їла. Сама ж після цього збожеволіла.

Поряд з моєю тіткою жили сусіди – брат та сестра. Ось одного разу дівчина прийшла до моєї тітки та й каже їй: «Що ж мені робити? Брат застеріг мене, сказав, щоб я негайно йшла геть куди-небудь, від гріха подалі, а то він збирається мене вночі вбити та з’їсти». Таки от думки були у людей, доведених з голоду до такого стану.

-У ті роки ми росли без батька, - делится пережитым Лидия Григорьевна Рулевская из села Проминь, 1925 года рождения. - Мама сама піднімала 4 дітей. Наша родина дуже важко перенесла голод. Було і так, що зовсім нема чого їсти. Ми пили кип’яток, варили лободу, та їли її. Мені мама сказала піти до голови колгоспу, щоб я попросила буряків. Він виписав мені 3 кг, і ми із старшою сестрою пішли отримали їх і по дорозі додому гризли ці буряки, бо дуже хотілося їсти. Одного разу почули, що під Астраханкою залишився незібраним урожай кукурудзи. Було дуже холодно, снігу було багато, а ми з сестрами на босу ногу в чоботах ходили та розгрібали сніг, і тільки ввечері знайшли 5 качанчиків кукурудзи. Мама дома намолола з неї борошна, змішала з макухою, лободою і напекла «лепешек». Їли все, що можна було їсти: котів, їжаків, пташок, тому що дуже хотілось їсти.

Рассказы свидетелей тех страшных лет. Из книги "Коли катом був голод"
Рассказы свидетелей тех страшных лет. Из книги "Коли катом був голод"
Рассказы свидетелей тех страшных лет. Из книги "Коли катом був голод"
Рассказы свидетелей тех страшных лет. Из книги "Коли катом був голод"
 

«От засухи земля трескалась так, что в эти расколы можно было лечь»

Ездить по селам Мелитопольского района и общаться с людьми, которые пережили Голодомор, довелось журналисту Екатерине Василенко (на тот момент Тарасенко).

- Точно рассчитать, сколько времени мы работали над этой книгой, невозможно, потому что это все происходило параллельно с основной работой студии, - говорит Екатерина. - Но в течение нескольких месяцев мы проводили объезд жителей района, а потом слушали диктофон, смотрели видеозаписи, записывали и редактировали рассказы наших героев, также работали с архивными документами. Работа еще растянулась потому, что у нас не было собственного транспорта, и мы пользовались оказиями. Сначала оператором со мной ездил Анатолий Василенко, а затем еще Алексей Наприенко.

Собеседникам были люди, которым на тот момент было 80 и более лет. Тем, кто рассказывал собственные осознанные воспоминания, сообщал конкретные факты – так точно было около 90 лет. Кто помоложе, могли вспомнить отрывочные события или просто перечислить умерших от голода родственников.

- Насколько легко люди отзывалось на просьбу вспомнить эти трагичные страницы истории своей семьи?

- Вспоминали сложно все. Просто кто-то понимал, зачем нам нужны эти сведения, а кто-то, в силу возраста, просто отвечал на вопросы. Мы же приезжали к ним вместе с бывшим председателем районной ветеранской организации Леонидом Коваленко или председателями ветеранских первичек, которые хорошо этих старичков знают. Потому что нам, молодым, они навстречу могли и не пойти. Кроме того, что с нами был представитель совета ветеранов, мы брали либо сельского голову, либо его заместителя. И вот когда пенсионеры видели знакомые лица – из сельсовета, из совета ветеранов, тогда они уже общались спокойно, охотно.

Причем, одни говорили скупо: «Ну, було таке», а кто-то вспоминал очень важные подробности, иногда даже фамилии участников тех событий. А вот, помню, одна бабушка, которая уже, видать, была слегка оторванная от реальности, спрашивала: «Шо? Що їм розповісти?». Сельский голова пояснил, она рассказала, а потом вздохнула и говорит: «Ну шо мені тепер, речі збирати?» - то есть, она это восприняла, как раньше приходили уполномоченные - показания взяли, а саму в тюрьму или концлагерь. И нас тогда сильно потряс этот момент.

Диляра Кудусова и Екатерина Василенко с дипломами Международного телефестиваля
Завершена работа, первый сложный проект КП "Студия"Мелитопольский район" МРС
 

- А какая история запомнилась ярче всего?

- Не помню, в каком это было сельсовете, но мужчина рассказывал нам, что были искусственные причины голода, но нельзя, дескать, отбрасывать и того, что в тот год случилась сильная засуха. «Земля так трескалась, что получались расколы, да такие, что мы могли в эти расколы лечь и полностью засунуть руку – в длину».

Я такое себе даже не могу представить... Да и собственно, о Голодоморе я знала только в объемах школьной программы – не более. Моей семьи эта беда также коснулась, но нашему поколению таких рассказов от дедушек-бабушек досталось уже мало. Пока мы были юные, нам это не запоминалось, а потом уже не у кого было и переспрашивать. Тем более, мне рассказывали про прадедушку, которого я в глаза не видела. А когда изо дня в день слушаешь этих старичков - непосредственных участников события, осознаешь, что они пережили, то принимаешь их рассказы близко к сердцу. И хотя с тех пор прошло уже 10 лет, я вспоминаю эти моменты, этих людей и их рассказы... Правда, в 1933 году не все из них жили в нашем районе, кое-кто в других областях или даже в России, в Поволжье. И в разной местности были свои особенности, где-то ловили рыбу, где-то – сусликов или собирали грибы, где-то более свирепствовали продотряды, где-то были не столь рьяные председатели колхозов. В семьях было разный достаток, разное количество детей и работников, да и пайки на разных работах различались.

- Хорошо, что вы успели пообщаться хотя бы с какой-то частью жителей района.

- Когда книга уже была готова, и мы хотели вручить экземпляры нашим героям, то оказалось, что одного-другого-третьего... уже нет в живых. То председатель сельсовета сообщит: «А помните, вы приезжали к такой-то бабушке? Вот, похоронили ее» или из совета ветеранов придет печальная весть: «Такой-то ушел от нас...». Если бы мы подзадержались еще на год-полтора, вообще б только крохи воспоминаний пособирали.

С чувством выполненного долга, гордостью и грустью говорит о выпущенной книге «Коли катом був голод» Диляра Кудусова:

- Я даже предположить не могла, как это будет психологически сложно! Все свидетели тех лет, даже те, кто был в 32-33 годах ребенком, во время работы над нашим проектом были убеленными сединами людьми. Мне запомнился один дедушка, который очень боялся рассказывать о тех временах, т. к. вдруг Советы вернутся и отправят его семью на Север. До слез потрясали рассказы о том, как во дворе еще лежали умирающие люди, а в их дома заселяли переселенцев, о том, что на подводах с трупами, которые скидывали в общую яму, лежали еще живые, обессиленные и опухшие от голода селяне...

Огромное спасибо всем сотрудникам районной телестудии, каждый внес свой вклад в создании книги и телеверсии. Кстати, телеверсия книги получила высокую оценку жюри и заняла 2 место на Международном телефестивале "Агросвіт-2008". Сама книга была издана позже, так как мы очень много работали с архивными документами. Но зато, когда состоялась презентация книги и видеоработы студии, к нам подходило множество людей со словами благодарности. А печальным было то, что до выхода книги дожила всего треть свидетелей. Тогда особенно остро ощущалось, что вместе с ними уходит целая эпоха...

***

«Мы категорически отклонили пересмотр плана, потребовав мобилизации партсил для борьбы с потерями, разбазариванием хлеба и на укрепление колхозов. Думаем, что следует записать в резолюции неудовлетворенность руководства ЦК КП(б)У в отношении деревни за последний период».

Из письма Молотова и Кагановича Сталину 6 июля 1932 г.

Ирина Левченко

Фото Ирины Левченко и Алексея Наприенко.

Медиакит сайта/Цены на рекламу
Комментарии:

Последние новости